Пока он осматривал ранение, Аня смотрела на него с недоверием, словно ожидая какого-то подвоха: несколько месяцев проведенных у тех нелюдей оставили неизгладимый след в её душе.

       -- Ну вот, а ты боялась. Все хорошо, через пару недель заживет, кость, слава богу, не задели. Ты прости, что тогда палить начали, Санек он неплохой парень, струхнул просто. К тому же все довольно благополучно закончилось. Тебя как зовут-то?

       -- Аня.

       -- А я -- Егор.

       -- А что с Морфом? -- спросила она и лицо собеседника напряглось.

       -- А вот о морфе, я очень хотел с тобой поговорить подобнее...

       -- Так что с ним?

       -- Ушел, и оставил после себя вот эту записку, -- сказал он и достал из кармана сложенный листок, а затем, развернув, показал Ане, -- объяснить это можешь?

       Аня узнала корявый почерк Морфа и вздохнула - он жив, а содержание записки вообще заставило её улыбнуться: надо же, не смотря на все свои уверения, он действительно о ней заботился. Кто бы мог подумать, что у мертвяка будут чувства? С другой стороны и мертвяком ведь его назвать уже довольно сложно.

       -- Так что? - спросил Егор.

       -- А что вы хотите знать?

       -- Ты давай, лучше не вопросы задавай, а рассказывай все, что знаешь, не одного меня интересует история с этой запиской.

       --Ну, это действительно оставил Морф, я его почерк узнала.

       -- Так что это за морф?

       -- Ну, как и другие, только умный.

       -- Умный?

       -- Ну, русский язык понимает, говорить не может, но читать и писать я его научила.

       -- Ты чего?! За дурака...

       -- Вы не орите, я тоже громко кричать умею, сами же записку видите. Как бы он её тогда оставил, и с чего меня не сожрал?